Солдаты Афганской войны. История одного ЧП (Часть 52)

Разместил: Елена
09.02.2017
Солдаты Афганской войны. История одного ЧП (Часть 52)

Афган

Документальное свидетельство участника ввода войск в Афганистан, воспоминания о жестоких нравах, царивших в солдатской среде воздушно-десантных войск.

Предыдущую часть читайте здесь — Солдаты Афганской войны. Им казалось, что судить их не за что (Часть 51)

Афган

Главный военный советник (ГВС) в Афганистане,

генерал армии Александр Майоров

( Кабул, 1980-1981)

История одного ЧП

(отрывок из книги А.Майорова «Правда об Афганской войне»)

Вошёл генерал Бруниниекс [Илмар Янович - начальник оперативного отдела]. По его лицу вижу: стряслось что-то невероятное.

- Где?

- Под Джэлалабадом, - отвечает Илмар.

- Изнасилованиэ. И расстрэл свидэтэлэй.

Самойленко [Виктор Георгиевич - генерал-лейтенант, заместитель Главного военного советника по политическим вопросам] спросил разрешения вылететь на место происшествия. Естественно, я согласился и попросил его взять с собой кого-нибудь из прокуратуры.

- Есть!

- Возвращайтесь сегодня.

Гнусные издержки войны... Позор нашей армии, призванной сюда для «выполнения интернационального долга». Я, может быть, и не стал бы останавливаться на этом ЧП, если бы оно не помогло раскрыть моральный облик некоторых должностных лиц самого высокого положения.

...

С Самойленко в кабинет зашёл и Бруниниекс. Виктор Георгиевич выглядел бледно-зелёным и уставшим.

- Страшное дело, - произнёс он, - Джелалабад гудит, вот-вот взорвётся.

- В унивэрситэтэ в Кабула митингуют. Трэбуют начать всэафганский джихад. В акадэмии наук объявлэн траур. Кинотэатры нэ работают, - добавлял Илмар Янович. - Нэ исключэно...

Подобного, насколько мне известно, за год войны в Афганистане не было. Итак, вот что рассказал мне Самойленко.

14 февраля в первой половине дня группа патрулей разведбатальона дивизии в составе одиннадцати человек под командой старшего лейтенанта К. несла службу в одном из аулов под Джелалабадом. Командир этой группы решил в подарок батальону пригнать овец - на шашлыки [грабануть местных крестьян]. Когда К. и его группа зашли за дувал в один из больших саманных дворов, надеясь там прихватить овец, то увидели в доме трёх молодых женщин, двух древних седобородых стариков аксакалов и шестерых или семерых детишек возрастом примерно лет от шести до десяти. Один из сержантов, не скрывая эмоций, заметил, что «молодки хороши».

Слова сержанта подобно искре подпалили всех остальных, и тогда он, сбросив шинель, двинулся на одну из женщин:

- Греби, ребята!

На глазах у аксакалов и у детей наши интернационалисты вдоволь наиздевались над женщинами. Изнасилование продолжалось два часа. Детишки, сбившись в угол, кричали и визжали, пытаясь как-то помочь матерям. Старики, дрожа, молились, прося Аллаха о пощаде и спасении.

Потом сержант скомандовал: «Огонь!» - и первым выстрелил в женщину, которую только что насиловал. Быстро добили и всех остальных. Затем по приказу К. слили из бензобака БМП горючее, облили им трупы, забросали их одеждой и тряпьём, попавшимся под руку, в ход пошла и скудная деревянная мебель - и подожгли. Внутри саманки заполыхало пламя.

К. и его группа, чтобы скрыть преступление, решили все-таки привести овец в батальон, дескать, подарок от дехкан [крестьян] ко Дню Советской Армии. Одиннадцать кротких животных погнали перед боевой машиной.

- Зловещее число, - обратил наше внимание Самойленко, - одиннадцать расстрелянных, одиннадцать насильников, одиннадцать овец...

- Что было дальше?

- Один мальчонка, лет двенадцати, брат одной из убитых женщин, видевший всю сцену, спрятавшись, уцелел. Он-то и опознал сержанта.

Мы помолчали некоторое время, переводя дух после услышанного. Мрачные мысли теснились в голове - и о безвинных погибших людях, и о расстрелянной вере в нашу помощь (хотя, кто знает, сколь прочной была эта вера), и о втоптанной в грязь армейской чести...

- К. и сержант во всем признались, - продолжил Самойленко. - Группа арестована, начато следствие.

...Приближалась полночь. Пора было принимать решение и отдавать распоряжения.

- Ближайшие двое-трое суток я буду заниматься этим ЧП. ...организуй мне встречу с Кештмандом [Председатель правительства ДРА] завтра в девять утра у него в кабинете. ...Илмар Яныч, готово ли шифрованное донесение в Москву?

-Так точно. - и Илмар положил на стол страницу отпечатанного текста.

Прочитав её, я расписался, поставив в углу листка:

«24.00, 16 февраля 1981 года».

Лёг спать, но сон не шёл. Воображение вновь и вновь уносило в тот аул...

На 7.00 я вызвал к себе генералов Самойленко и Бруниниекса. Они вошли в кабинет взволнованные и настороженные. Не предваряя свои слова разъяснениями - поймут по ходу дела, - я приказал:

- в Кабуле, Джелалабаде, Кандагаре, Герате, Мазари-Шарифе и Кундузе - установить с сего дня комендантский час с 18.00 до 7.00; в светлое время ввести патрулирование центральных улиц этих городов на БТР или на БМП... Объявленные меры нацелены на срыв организованного джихада.

Афган

Владимир Николаевич Спольников

генерал-майор КГБ

В девять без пяти минут мы с полковником Карповым вошли в приёмную Председателя правительства [Афганистана] и неожиданно столкнулись там со Спольниковым [Владимир Николаевич - генерал-майор, представитель КГБ СССР в Афганистане] и Наджибом [он же Наджиббула], выходившими от Кештманда. Курносое лицо Наджиба ничего не выражало, никаких эмоций. А вот по лицу Спольникова явно блуждала нахальная ухмылка.

...

Чтобы выиграть несколько секунд для оценки ситуации, я попросил Кештманда повторить сказанное. Он умел владеть собой и потому чётко, неторопливо, отделяя слово от слова, произнёс:

- Председатель СГИ [Служба государственной информации (афганская служба безопасности)] Наджиб и генерал Спольников мне только что доложили: преступление совершено переодетыми душманами.

Я вспомнил ухмылку Спольникова.

- Нами проведено расследование преступления на месте. К сожалению, оно совершено воинами 40-й армии.

- Не может быть! - и, хитро глядя на меня, Кештманд сказал о необходимости ещё раз всё проверить.

- Сегодня же это и сделаем. В состав комиссии прошу включить одного из ваших заместителей.

...Кабинет главы правительства я покидал с ощущением перелома в позвоночнике. Перед глазами снова возникла ухмылка Спольникова.

...

А тем временем меня дожидался командарм [командующий 40-й армией] Борис Иванович Ткач.

Афган

Командующий войсками ТуркВО, генерал-полковник

Юрий Павлович Максимов

- Товарищ генерал армии, - чётко, как курсант, произнёс генерал Ткач, - вам передаёт привет командующий войсками ТуркВО генерал-полковник Юрий Павлович Максимов.

- Спасибо.

- Он просил доложить: ему передали из Москвы, что виновниками чрезвычайного происшествия под Джелалабадом являются душманы, переодетые в советскую форму.

Так вот, оказывается, с чем пожаловал ко мне командарм.

- Бог мой, - подумал я, - значит и Максимова, интеллигентного, покладистого и доброго человека втянули в эту грязную ложь. Или я действительно чурбан с глазами? Все видят то, чего я не вижу и не понимаю.

Он продолжал:

- Командующий приказал мне это подтвердить.

Афган

Командующий 40-й армией, генерал-лейтенант

Борис Иванович Ткач

- Подтвердил?

- Так точно!

- Устно?

- Шифровкой. Мне так выгоднее, - доверительно сообщил командарм.

Терпение моё лопнуло.

- Выгодно, командарм, в одно место влезать, а из другого выглядывать. Да, только говорят, это не совсем чистоплотно.

- Мне приказали, - начал скисать Ткач.

...

Вошли Самойленко, Черемных [Владимир Петрович - генерал-лейтенант, начальник штаба, Первый заместитель Главного военного советника и советник начальника Генерального штаба афганских вооружённых сил] и Бруниниекс.

- Тебе, Владимир Петрович, и тебе, Виктор Георгиевич, ещё раз надо тщательно расследовать происшествие на месте. С вами полетит один из заместителей Кештманда. Пригласите с собой и Наджиба, или его заместителя. Возвращайтесь не позднее 18-19 часов.

Я повернулся к Ткачу и спросил, кому он больше всего доверяет в армии - как себе.

- Начальнику особого отдела армии, - выпалил, не задумываясь, Ткач.

- Его и направь в полёт с ними, - я кивнул в сторону Черемных и Самойленко.

Около 20.00 Черемных и Самойленко докладывали мне:

- Все подтверждаем. Наши злодеи совершили преступление... Сержант и старший лейтенант К. в своём преступлении сознались. Остальные также сознались.

...

Прошло ещё только четверо суток после преступления, в стране надёжно действовал приказ о превентивных мерах; вспышек волнений пока нигде не было, но следить за обстановкой приходилось с удвоенной бдительностью.

..Засигналила «булава». Я зашёл в кабину. Нехотя взял трубку.

Афган

зам.начальника Генштаба, генерал-полковник

Виктор Яковлевич Аболинс

- Товарищ генерал армии! По поручению руководства докладывает генерал-полковник Аболинс. (Это один из заместителей начальника Генерального штаба - начальник Главного организационно-мобилизационного управления).

- В чем дело, Виктор Яковлевич?

- Вы знаете, Александр Михайлович, есть мнение, что информация о ЧП, о котором Вы доложили, извините, мягко говоря, не соответствует действительности.

- Мы дважды его расследовали. Всё так, как я доложил шифровкой министру обороны.

- Но по линии «ближних» [КГБ] есть другие данные...

- Кто поручил тебе переговоры со мной?

- Николай Васильевич [Огарков - Маршал, начальник Генерального штаба Вооружённых Сил СССР]. - и, выждав для приличия несколько секунд, спросил: - Что доложить Николаю Васильевичу?

- Дословно наш разговор. А с «ближними» разбирайтесь сами.

- Есть.

Мы продолжили чаёвничать, обсуждая разговор с Аболинсом, когда минут через сорок позвонил Ахромеев [генерал армии, первый заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР].

Афган

Первый заместитель начальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР, генерал армии

Сергей Фёдорович Ахромеев

Афган

Юрий Владимирович Андропов - председатель КГБ СССР

- Александр Михайлович, здравия желаю! Хочу предупредить и предостеречь тебя: у Ю.В. [Юрия Владимировича Андропова - председатель КГБ СССР] вызрело мнение, что злодеяние под Джелалабадом совершили переодетые душманы. Тебе надо отозвать шифровку. Предстоит разговор Бориса Карловича [Бабрака Кармаля - Генеральный секретарь ЦК НДПА, премьер-министр ДРА] с Леонидом Ильичом [Брежневым - Генеральный секретарь ЦК КПСС], неминуемо они затронут и это ЧП. И Борису Карловичу будет сказано, что виновниками являются переодетые душманы.

- Серёжа, и это ты говоришь мне? - Долгая пауза.

- Что молчишь? Ты решился сказать мне, чтобы я на старости лет сфальшивил? Да ты же меня уважать не будешь...

- Александр Михайлович, извини, но я ведь звоню по поручению.

- Серёжа, ты всегда действовал по поручению. Но ведь надо же и самим собой оставаться.

- Что мне доложить?

- Доложи суть разговора. А хочешь - и дословно его передай.

Мы были поражены тем, как поворачивались дела. Там, в Москве, за кулисами здешней войны, рисовались какие-то недостойные, хуже того - лживые картины. А нам, людям военным, чтущим военную этику, знающим правила игры, но в не меньшей мере уважающим и своё собственное достоинство, надо было занимать какую-то позицию. Собственно, и раздумывать было особенно не над чем. Факты потому и называют иногда «упрямыми», что с ними непросто примириться. Но приходится.

Илмар Янович ожидал моей подписи на боевом донесении. Я читал его медленно, чтобы ещё и ещё раз все взвесить. Нелёгкое занятие, никто за меня не подпишет, никто не возьмёт на себя ответственность. Такие минуты почище иных минут перед боем...

Афган

генерал-лейтенант В.П.Черемных

Самойленко и Черемных с меня глаз не сводят. Я перекрестился и вписал несколько слов о том, что при повторном расследовании на месте подтверждено, что ЧП в районе Джелалабада совершено группой военнослужащих такой-то мотострелковой дивизии в составе одиннадцати человек под командой старшего лейтенанта К. Группа арестована. Начато следствие.

Посмотрел я на своих друзей - на одного и на другого, увидел в их глазах поддержку ["друг" В.Черемных только делал вид, будто поддерживает, поскольку был у Майорова в подчинении. Своё истинное отношение к этому ЧП он весьма красноречиво описал в своих мемуарах] - и расписался. Отдал Бруниниексу, чтобы шифром передал. Часы показывали половину одиннадцатого вечера.

Афган

Начальник Генерального штаба Вооружённых Сил СССР, маршал

Николай Васильевич Огарков

Снова «булава». Огарков.

- Как обстановка? Коротко доложил.

- Что там упорствуешь?

- Я не вполне понимаю.

- Ты что, хочешь позора Вооружённым силам? Есть возможность опровергнуть?

- Никакой возможности нет, Николай Васильевич.

- Ты так считаешь?

- Нет никакой возможности. Факты дважды перепроверены - причём людьм

Похожие посты
Разместил:
Елена
30.01.2017
Продолжаем серию публикаций о войне в Афганистане.
21011
9
Разместил:
Елена
02.02.2017
Документальное свидетельство участника ввода войск в Афганистан, воспоминания о жестоких нравах, царивших в солдатской среде воздушно-десантных войск.
5755
1
Разместил:
Елена
03.02.2017
Документальное свидетельство участника ввода войск в Афганистан, воспоминания о жестоких нравах, царивших в солдатской среде воздушно-десантных войск.
4772
1
Разместил:
Елена
07.02.2017
Документальное свидетельство участника ввода войск в Афганистан, воспоминания о жестоких нравах, царивших в солдатской среде воздушно-десантных войск.
4162
0